Подготовка специальных групп - была нетипичной для израильской армии. Первым делом - экзамен по русскому языку, а дальше два часа в день арабского. Оружие - все русское, трофейное, больше всего внимания уделялось занятиям с автоматами Калашникова и ручными гранатометами РПГ-7. Утренние кроссы по предгорьям - солнце еще греет, а не жарит и не палит, а жара уже такая, что на кроссе в обморок падают люди, а форма покрывается соленой коркой, разъедающей кожу до волдырей. После утренней пробежки - стрельбы. Вечером - физическая подготовка, снова бег по холмам. В конце курсов - зачет.

   Но до этого...

   - Тараш Солодкин!

   - Есть такой...

   Офицер, тоже говорящий по-русски делает отметку в ноутбуке - и перед рядовым на большой стол увесисто плюхается большой мешок с патронами - в такой упаковке по пятьсот патронов, сами патроны русские, дешевые. За ним - еще один. Стреляй - не хочу.

   - Это все мне?

   - Нет, мне! Расписался здесь - и марш на стрельбище!

   - Так точно!

   Его стрелковая позиция - под номером три. Просто какая-то грязная дерюга, брошенная на землю, нет ни вала, чтобы пули не летели куда попало, ни нормальных мишеней. Наоборот - их вывезли подальше от полигона, в качестве мишеней - старые картонные коробки и листы бумаги.

   У него - автомат АКМ выпуска шестьдесят пятого года, но нормальный еще, на каких только складах его взяли и десять стальных магазинов к нему. Эти магазины надо набить вручную, патрон за патроном. Пот еще есть, к обеду его уже не будет - но пока он есть, он выступает на лице, саднящем от бритвы, капает на руки, лезет в глаза - вообще, мерзкое ощущение, когда на коже пот. Иногда Миша смахивает его - и принимается снова снаряжать автомат. Пальцы стерты уже до крови, саднят, в магазинах пружина тугая - видимо, новая, обновили.